Главная » RU, Минская, Общество, Темы

Владимир Гончарик: Свободные профсоюзы не раскрутились по двум причинам…

19 мая 2009 2 комментария

О поворотах служебной карьеры этого человека кое-что известно, ибо все помнят, кем он был в 2001 году. И, тем не менее, мы решили еще раз обратиться к этой теме.

– Предлагаю начать с детства?
– О себе, вообще-то, трудно рассказывать. Родился в деревне Августово близ Логойска в конце апреля 1940 года. Записали 29-го, но это делалось уже после войны, поэтому сомнения по поводу точной даты и были у моих родителей. Отец, по натуре мягкий человек, работал сельским учителем. У матери образование восемь классов, но она отличалась боевым характером, трудилась в колхозе. В свое время возглавляла свиноводческую ферму. За тяжелый труд была награждена орденом Трудового Красного Знамени. Я – помесь. Мне всегда было трудно наказывать людей, хоть подобного и требовали высокие должности. Решимость, активность передались от матери, она умела справляться с пьяницами и тунеядцами.

Первые детские воспоминания, конечно же, связаны с войной. Отец в 1943-м ушел в армию, до этого он был связан с партизанами. Мы жили на его родине, в Пуховичском районе. Землянка стала для нас жилищем. Мать достала очень большой дефицит – иголку, и мне почему-то сильно захотелось втянуть в нее нитку. Иголка выскользнула из рук. Ее долго искали, но так и не нашли. Мне попало.

Запомнилось, как гнали первых пленных немцев. Они возле колодца сидели на бревнах, пили воду. Мы, пацаны, хотели посмотреть на эту диковинку, а охрана нас отгоняла.

И, конечно, самым главным воспоминанием стало возвращение с фронта отца. Мы с пацанами тогда сидели у костра. Мне сказали, что вернулся отец, но я не мог сообразить, что речь о моем отце.

В детстве первый раз закурил. Были такие папиросы «Ракета», я прятал их в «калыске» младшего брата. Мать нашла открытую пачку, серьезно отругала. С тех пор не курю, а выпить могу. В хорошей компании, с хорошими людьми. Раньше больше, сейчас меньше.
И еще очень крепко запомнились два случая.

Первый, когда «за колоски» арестовали женщину, мать троих детей. Детей отправили в приют, это были мои товарищи. Только сейчас осознаю трагедию…

Второй, когда подорвались мои друзья. Плакал навзрыд. Это произошло в 1961 году, я был тогда у матери. Они нашли снаряд и бросили его в костер. Двоих парней из одной семьи убило сразу же, остальных ранило.

Всякой всячины тогда еще хватало. Помню, в пятидесятые годы в трех километрах от нашей деревни на шоссе стояли подбитые немецкие танки. Мальчишки лазили по ним, добывали боеприпасы. Слава Богу, ничего не взрывалось.

Первые четыре года учился в нашей начальной школе, а потом каждый день топал пять километров в Логойск, где было две средние школы. «Русская» и «белорусская». Деревенские преимущественно ходили в «белорусскую». Закончил ее с серебряной медалью. Сочинение писал о коммунистической партии. Черт меня дернул написать (наверное, из чувства большого уважения) слово «коммунистическая» с большой буквы. В облоно поставили четыре. Ошибка есть ошибка.

Поступил в институт, точнее в нархоз, на отделение экономики сельского хозяйства. Окончил с отличием. На последнем курсе женился.

Направили на работу в Могилевскую область, но, учитывая, что уже появился ребенок, а мать жены была из Старобинского (ныне Солигорский) района, я попросил переписать направление в те края. Так попал в соседнюю Любанщину, в колхоз «10 лет БССР». Это легендарное хозяйство описано Янкой Купалой в поэме «Над ракой Арэсай». Очень интересные в историческом плане места. Там я проработал почти четыре года.

Молодежи было много, меня избрали секретарем комсомольской организации. По списку в ней было более ста человек, но половина – «мертвые души», в чем скоро убедился. Оживлял работу личным примером. Участвовал в художественной самодеяльности, играл в футбол, волейбол. У меня был второй разряд по легкой атлетике.

Первоначально хотели забрать в Минский обком комсомола, но мой начальник Иван Матвеевич Крицкий, очень волевой человек, поехал со мной в обком партии и «отбил». А чуть-чуть позднее Александр Иванович Слобода, тогдашний первый секретарь местного райкома партии, все-таки сагитировал меня стать первым секретарем Любанского райкома комсомола.

В 1971 году мне сделали весьма лестное предложение стать инструктором обкома партии отдела организационно-партийной работы. Тогда было принято «двигать молодых», но подобной чести удостаивались единицы.

Вскоре стал вторым секретарем Дзержинского райкома партии, а через полтора года –первым секретарем Червенского.

Наверное, этому помог случай. По характеру я склонен к некой аналитической работе (экономист все-таки по образованию), во всем люблю порядок и обязательность. Как-то приехал по делам в обком, и заведовавшая кадрами Ирина Рысакова при встрече сказала, что там знают о моем желании продолжить учебу. Она предложила поступать в аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС. Я решил уйти в отпуск и поехать в Москву за месяц до вступительных экзаменов, чтобы получше к ним подготовиться.

Но перед этим созвонился с бывшими «комсомольцами», чтобы все разузнать насчет поступления. Тогда была модной тема межхозяйственной кооперации. Пошли первые сельскохозяйственные объединения. Я собрал литературу на эту тему, посидел в библиотеке, написал реферат, его с горем пополам напечатали. То, что получилось, отослал в академию. Оценили довольно высоко.

Вскоре меня вызвали из отпуска в обком, где рассказали, что Рысаковой влетело. Дело в том, что тогдашний первый секретарь Иван Алексеевич Поляков имел на меня какие-то свои виды и ничего не знал про поступление, так как был в это время в отпуске. Инициативу проявили без него. Поляков задал крепкую взбучку, но принятое решение отменять не стал.

Кроме прочего, нужно было сдавать английский язык, а у меня в этом плане знания «как у всех». Готовился очень усердно. Без преувеличения, сидел сиднем. Вступительные экзамены сдал на отлично. Не буду хвастать, но после окончания академии говорил на английском довольно неплохо.

Первоначально предполагалось, что я пойду на кафедру управления народным хозяйством, но мой будущий научный руководитель Иван Федорович Суслов, известный аграрник, предложил идти к нему.

В то время у межхозяйственной кооперации был юбилей, 10 лет. Первый секретарь ЦК Компартии Молдавской ССР Богил тогда «гремел», считался авторитетом в данной сфере. У Ивана Федоровича Суслова одной из черт характера были дотошность, скрупулезность. Эдакий скептицизм с тонкой иронией. Как настоящий ученый, он все подвергал сомнению.

На научно-практической конференции по поводу юбилея Суслов выступил и сказал, что в некотором смысле актуальная проблема является липой, а молдавская экономическая эффективность всего лишь «игра цифр». По сути он был прав. Однако это подрывало саму идею «поднятия» сельского хозяйства за счет кооперации, и ему, конечно, досталось.

Перед моей защитой ему по партийной линии дали «строгача» и выгнали из академии. Я остался без научного руководителя. И вообще, ученик мог пострадать за учителя.
Мне определили научным руководителем молодого парня, я был у него первым.
Во время распределения в ЦК КПСС у меня спросили насчет оперативной работы. Грешным делом подумал про соответствующие органы. Оказалось, речь шла о практической партийной деятельности.

В то время на первого секретаря Червенского райкома партии написали много кляуз, и мне предложили его заменить. Так в 1976 году попал в Червень.

Через год накатали «телегу» и на меня. Тому были причины. Я существенно омолодил кадры руководителей. Председателем одного колхоза рекомендовал двадцатилетнего парня. Кстати, время показало, что не ошибся.

Приехали проверяющие из Комитета партийного контроля при ЦК КППС. Проверили и предложили …поработать у них. Отказался. Мне сказали открытым текстом, что я ставлю на своей карьере крест.

Было также мнение доверить в Минском обкоме партии идеологическую работу. Пронесло.

«Первым» в Червенском районе я проработал более шести лет. Это рекорд. Поступило предложение стать инструктором ЦК Компартии республики. Потом были другие должности.

Меня рекомендовали вторым секретарем Могилевского обкома, где я познакомился с Василием Севастьяновичем Леоновым. Мы жили в одном доме, поддерживали хорошие деловые отношения, часто вечерами вместе гуляли, советовались.

– Многие называют профсоюзы ссылкой?
– Когда мне говорят, что это «почетная ссылка», никоим образом не могу с подобным утверждением согласиться. Ко мне не было никаких претензий по работе, что Леонов всегда может подтвердить. Кроме этого, мне тогда было всего 44 года, поэтому по возрасту я не подходил под общепринятый шаблон.

Слюньков вызвал меня на прием и предложил укрепить профсоюзы. Конечно, на моем лице написано было многое. Он посмотрел и все понял. Позднее я узнал, что в его планах значилось сделать меня «первым» в Витебске, но этого не произошло.

Потом были известные девяностые годы. Сожалею, что мы не возглавили митинги рабочих на площади Независимости, ведь изначально было ясно, что «павловские» реформы добром не кончатся. Существовало мнение, что таким образом развалим компартию, но ей, как известно, это не помогло.

Нам пришлось тогда очень серьезно подумать над ситуацией. Рейтинг профсоюзов в общественном сознании и так был невысок. В нас видели некий «собес», где можно получить путевку, материальную помощь. Многие такие проблемы действительно решали, кроме главной – защита труда и заработной платы, ради чего и существуют профсоюзы. Было мнение самораспуститься, но я исходил из того, что это не спасет.

Позняк озвучил идею создать «свободные профсоюзы», но я видел, что они не смогут раскрутиться по двум причинам. Во-первых, невысоко доверие к профсоюзам вообще. Во-вторых, посредственные способности лидеров. В конечном итоге так и произошло. Кроме Геннадия Быкова, назвать кого-то сложно. На волне демократизации много выносило людей, которые оказались однодневками.

Рассказать друзьям

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Яндекс

2 комментария »

  • Витя Могилевский пишет:

    Гончарик — а это кто такой?

  • Яўген пишет:

    свабодныя прафсаюзы не раскруціліся з той банальнае прычыны, што ў Беларусі занадта вялікая канцэнтрацыя канфармістаў (здраднікаў) на квадратны метр.
    І яшчэ з той, што прыходзілі такія бяспройгрышныя (для сябе)»лідары» як Ганчарык. Адбыў караля, разьвёў рукамі і — зматаў у Маскву.

Реклама от RedTram