Главная » RU, Минск, Политика, Темы

Прошло девять лет со дня исчезновения журналиста Дмитрия Завадского

7 июля 2009 Один комментарий

Его мать, Ольга Григорьевна, вспоминает обстоятельства, предшествовавшие трагедии.

Рождение сына

Сама я ребенок послевоенный, родилась в апреле 1947 года в Киргизии, где служил мой отец. Он был юристом. Мне было восемь месяцев, когда мы приехали в Минск.
Послевоенные годы были трудными, но мы особой нужды не испытывали. Папа работал в Министерстве юстиции. Мама, как могла, помогала всем родственникам.

Закончила сорок вторую школу. Мой брат старше на шесть лет. Он был режиссером белорусского телевидения. Так сказать, одним из первых поднимал БТ.
Я сызмальства мечтала стать медработником. Мама в то время работала медицинской сестрой процедурного кабинета во второй клинической больнице. Естественно, у нас в доме были шприцы для  разных инъекций. У меня был плюшевый медведь, которого мама каждый вечер подвешивала за ушки, чтобы с него стекала вода, потому что именно на нем я училась делать первые инъекции.

Поступила в мединститут. Вышла замуж. Однако вскоре пришлось на время расстаться с мужем, потому что он пошел служить в армию. Служил три года. Я продолжала учебу. На моем последнем курсе, в 1971 году, у  нас родилась дочь Лена. Тогда не было никаких декретов, поэтому через несколько месяцев после окончания вуза я пошла работать. Спустя полтора года у меня родился сын Дима.

Выбор профессии

Поскольку на БТ работал мой брат, после школы Дима пошел на телевидение. По его совету он устроился помощником оператора БТ. Работа у сына шла хорошо, и он, отслужив в армии, снова вернулся на свое место. Тогда же  заочно поступил в институт культуры. Проучился семестр и бросил, хотя с учебой у него все было нормально. Но свое операторское мастерство продолжал совершенствовать, у него есть  свидетельство о повышении квалификации. Пять или шесть лет он проработал на БТ. Ему доверили снимать поездки президента. Сопровождал в официальных визитах, даже во время отдыха.

Однажды Дима сказал мне, что ушел с белорусского телевидения и буквально с завтрашнего дня работает в корпункте ОРТ. Для меня это было чем-то экстраординарным. Я расстроилась и, всплеснув руками, сказала: “Что ж ты наделал, сынок? Разве можно  просто взять и уйти с работы, где у тебя есть перспективы роста?”

Дело Шеремета-Завадского

Всем известна история, когда его с Шереметом посадили. Полтора месяца тюремного заключения тоже в своем роде школа мужества. Я  уверена, там его ломали. После выхода ему нужно было какое-то время, чтобы адаптироваться. Наверно, неделю его буквально носило из угла в угол. Перед его освобождением в прессу дали информацию, когда он точно будет дома.  Но в объявленное время он не появился. Мы его искали еще сутки. Оказалось, после освобождения его поместили в гостиницу, в буквальном смысле слова, под домашний арест. Приглашали туда корреспондентов, предлагали подписать какие-то бумаги. Он  ничего такого не сделал. А по телевидению говорили, что Завадский якобы признал свою вину и покаялся. В действительности  ничего подобного не было. Когда он вернулся, говорил мне, что готов лезть назад через тюремную стену.

После этого его лишили аккредитации в Беларуси, а без работы Дима не мог, и поехал в Чечню. Там он был два раза и подолгу. Снимал боевые действия. Увиденное наложило отпечаток. Но он не любил говорить на эту тему. Когда приезжал из командировок, на вопросы отвечал немногословно. Подтверждал, что было страшно, свистели пули. И не более. Из Ханкалы он почти не звонил. Разговоры были очень короткими. Дескать, жив, здоров, все хорошо.

Сфабрикованное обвинение

Я не согласна, что это была личная месть Игнатовича, по одной простой причине – слишком все хорошо было организовано. Дима любил рыбалку. Если у него выпадало после съемок свободное время, он даже в пять часов дня мог пойти на ближайшее водохранилище с удочкой. Один! Если бы кто-то хотел ему отомстить, таких возможностей было множество.
За все время существования аэропорта Минск-2 не было ни одного случая угона машин с его территории. А тут вдруг исчезло старое авто, причем его владелец потом отозвал иск. Выяснилось, что на нем по доверенности ездили какие-то кавказцы… Сам хозяин вдруг оказался в аэропорту… Словом, клубок раскручивали без особого рвения.

Арест Димы для всей семьи явился стрессом, как раз приехала дочь в гости. Все сидели за столом, обедали, и вдруг – звонок в дверь. Открываем, стоят молодые люди в штатском, у одного из них – наручники. Они показывают повестку, причем адрес в ней указан неточно. Другой номер квартиры. Они там побывали и поняли, свою ошибку. Нам объяснили, что теперь  уже никакой ошибки нет. Это было так неожиданно, что мы растерялись, и Дима спросил меня, что следует делать, хоть он и понимал, что это предложение, от которого невозможно отказаться. Может, это совпадение, но с утра у нас перестал работать телефон, а у меня были ключи от соседской квартиры. Хозяйка уехала на дачу и попросила меня поливать цветы. Это позволило мне позвонить на ОРТ и объяснить ситуацию.

Диму увезли, и мы трое суток не знали, где он. Обошли все адреса: пограничные войска, КГБ, МВД. Везде нас отфутболивали. Только потом мы узнали, что он находится в гродненской тюрьме. Суд в Ошмянах был словно снег на голову. Я далека от политики, заняться ей меня заставили обстоятельства. Единственное, что я уже поняла: политика – это не самое благородное занятие. Любой политик использует имеющуюся у него информацию, как ему выгодней.

zavadskie

zavadskie-1

Рассказать друзьям

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Яндекс

Один комментарий »

  • Витя Могилевский пишет:

    к фотографиям только подписей не хватает

Реклама от RedTram